МИР ЗАМКОВ

 

К списку глав

Пехота городов

Исторический обзор

Из книги бельгийского историка Вербрюггена "Военное искусство Запада в Средние Века" (J.F.Verbruggen. The Art of Warfare in Western Europe During the Middle Ages). Книга впервые вышла в 1954 г.

В целом крестьянские армии во Франции, большей части Священной Римской империи, Нидерландов, Сев.Италии и большей части Англии были ни чем иным, как толпой людей без сплоченности и хорошего вооружения, и все это знали. Когда Жиль Римский пишет своему ученику, кронпринцу Филиппу Красивому, о военном деле в De regimine principum, то использует как основу сохранившиеся фрагменты из римской старины, например Вегеция. Но когда он читает, что rustica plebs давал лучших солдат императорам Рима, то развивает эту модель в последующей дискуссии, так как в его время лучших солдат давали nobiles и в меньшей степени urbani, или горожане.

Коммунальные армии Италии

Города, развившиеся раньше других, а именно в Сев.Италии, начали поставлять первую хорошую пехоту во второй половине 12 в. Эти городские армии, среди которых наиболее известна армия Милана, включали тяжелую кавалерию и пехоту. Титулованная знать, жившая в других странах в сельской местности, в Италии жила также и в городах и вместе с наиболее богатыми гражданами формировала кавалерию. Масса граждан поставляла пехоту.

Коммунальные армии делились на отряды по городским районам, получавшим названия по ближайшим воротам. Обычно созывалась лишь часть армии, так как остальные охраняли город. Чаще всего коней и пехоту давали двое городских "ворот", спустя некоторое время происходила ротация с двумя другими воротами. Большие города, такие как Милан, делились на шесть ворот, и могли послать в поход три из них, а остальные три позднее заменяли или усиливали первые. При приближении битвы могла быть созвана и вся армия.

Ломбардская пехота шла в бой тесным строем, за которым ехала большая повозка, carroccio, со знаменем на высоком шесте. Вместе с этим флагштоком часто также находилась дароносица с причастием, а также священник на повозке, вокруг которой собирались отступающие или бегущие войска, чтобы перестроиться в боевой порядок, сюда же сносили раненых. Такой способ перегруппировки войск был впервые зафиксирован в 1039 в Милане. Он быстро получил распространение по всей Европе, включая Фландрию, Англию при Нортхаллертоне (Northallerton) в 1138, третий крестовый поход, Бувин (Bouvines) в 1214, Ворриген (Worringen) в 1288.

Итальянские города имели собственную административную систему и являлись настоящими республиками с весьма сильным местным патриотизмом. Благодаря процветающие торговле и промышленности города были богаты, так что пехота получала хорошее вооружение.

Чувство принадлежности к своему городу развивало необходимую солидарность среди воинов: человек бросивший товарищей в бою предавал друзей-сограждан, и карался городским советом. Строгие законы поддерживали дисциплину суровыми наказаниями, например солдат, не явившийся по призыву, облагался тяжелым штрафом, дезертиры жестоко преследовались, а дома, в которых им давали прибежище, должны были быть преданы огню, их имена оглашали в церкви в первое воскресенье месяца.

Пехота итальянских городов была предшественницей всей хорошей пехоты средневековья. Ее способы ведения войны претерпели мало изменений где-либо, так как она поддерживалась на поле боя городской тяжелой кавалерией. Ее главное отличие состояло в лучшей кооперации с кавалерией и большей эффективности, чем в других местах, и том, что городская тяжелая кавалерия уступала немецкой, против которой ей приходилось сражаться. Крупнейшую победу в своей столетней войне с немцами итальянцы одержали в 1176 при Леньяно (Legnano).

Политическая ситуация вынуждала Фридриха Барбароссу оставаться в Италии. Архиепископы Кельна и Магдебурга собирали армии в Германии и с этим подкреплением шли к нему через Сен-Готард к Беллинцоне и далее на Комо. Император ожидал их с относительно небольшой армией, вероятно ок.1000 всадников из них 500 рыцари. Архиепископы привели еще ок.2000 рыцарей. С этой большой армией, а также контингентом Комо, император направился к Павии, чтобы встретить там союзников.

Ломбардцы вышли навстречу императорской армии с целью не дать ему соединиться с союзниками у Павии. Милан получил поддержку от других городов, 50 рыцарей из Лоди, 300 из Новары и Верчелли, ок.200 из Пьяченцы, и рыцари из Брешии, Вероны, а также Марке (Marche). Пехота из Вероны и Брешии осталась в Милане, остальная пехота пошла с ломбардской армией. Впереди обеих армий шел авангард, 700 рыцарей у ломбардцев и 300 у немцев. Они столкнулись неожиданно, когда авангард ломбардцев вышел из леса. Вскоре ломбардский авангард вступил в соприкосновение с армией императора и был отброшен.

Когда император от разведчиков и авангарда узнал о численности вражеской армии, то советники порекомендовали ему избегать битвы. Но Фридрих "решил, что для его императорского величества недостойно бежать", и дал команду к общей атаке. Немецкие рыцари обратили в бегство несколько отрядов ломбардской кавалерии. Почти все рыцари Брешии, многие ломбардские рыцари и изрядное число рыцарей и знатных горожан Милана бежали с поля боя. Остальные рыцари отступили и присоединились к миланской пехоте.

Фридрих чувствовал близость победы. Лишь миланская пехота и незначительное количество рыцарей, уже один раз разбитых, противостояли императорской армии, победа казалась легкой. Все видели, что бегущих ломбардцев не преследуют, а император готовится нанести coup de grâce всеми своими силами. Казалось, что миланская пехота находится в безнадежном положении, перед лицом полного уничтожения. "Но ломбардцы были готовы победить или умереть",- свидетельствует спутник архиепископа Кельна, принимавший участие в битве как рыцарь. Пехота полностью осознавала серьезность положения. Ей открывались две противоположные возможности: они могли бежать в панике или в отваге отчаяния, вызванной ситуацией, когда бегство означает верную смерть, неожиданно оказать упорное сопротивление. Именно второе произошло при Леньяно.

Миланцы стали плечом к плечу вокруг carroccio. Когда немцы предприняли жестокую атаку, они нарвались на стену щитов и упертых в землю копий. Миланцы решительно защищались, и повторная атака немецких рыцарей разбилась о лес длинных пик. Императорский знаменосец был ранен в первой атаке, упал с коня и был растоптан. Конь императора был убит: император упал и исчез из поля зрения своих людей.

Но бежавшие миланские рыцари не были разбиты. Они встретили подкрепление из Брешии и вместе с ним повернули назад к Леньяно. Здесь они атаковали фланг усталой немецкой армии в тот момент, когда Барбаросса упал с коня. Миланская пехота предприняла контратаку, которая решила исход битвы, продолжавшейся с 9 утра до 3 дня. Немецкие рыцари потерпели жестокое поражение, многие попали в плен. Преследование продолжалось до Тичино (Ticino), в 9 милях от поля боя, многие беглецы утонули в реке. Щит и копье императора, его знамя и казна попали в руки победителей. Барбаросса не мог бежать со своими рыцарями, и они считали его погибшим, пока он не появился три дня спустя в Павии живой и здоровый после многочисленных приключений.

Спустя примерно 50 лет, 27 ноября 1237, миланская пехота вновь успешно сражалась с рыцарской армией, на этот раз ведомой императором Фридрихом II. Он предпринял ложное отступление, чтобы горожане вернулись в свои города. Когда ломбардская армия пересекала реку Oglio 27 ноября, император получил сигнал дымом и немедленно выступил для атаки. Ломбардцы едва успели выслать авангард, который задерживал императорскую армию некоторое время. Эти миланские рыцари вместе с рыцарями из Пьяченцы сумели удерживать немецких рыцарей около часа, но потом были обращены в бегство. Началась паника и многие бежали с поля боя, но часть рыцарей и пехота Милана и Алессандрии (Alessandria) храбро сомкнулись вокруг carroccio. Их тыл защищала деревня Кортенуова (Cortenuova), а строй располагался позади небольшого рва. Немцы предпринимали повторяющиеся атаки, некоторые проникали до carroccio, но безуспешно. Император был вынужден прекратить атаки и ждать своих сарацинских лучников. Ночью ломбардская пехота оставила поле боя и отправилась домой.

Итальянская пехота не стала решающей силой на поле боя. В этом не было ее вины: ее враги, германский император и его большая рыцарская армия, были причиной тому. Взлет пехоты был еще далеко, не стоит забывать, что рыцари находились на своем пике.

Лишь в начале 14 в. произошли настоящие решительные победы пехоты, которая становилась решающим, а порой и единственным родом войск. Сначала при Куртре в 1302. Затем в 1314 шотландская пехота одерживает блестящую победу над англо-норманской армией при Баннокберне, победе, которую хронисты сравнивают с Куртре. На следующий год при Моргартене швейцарская пехота одерживает первую свою важную победу над рыцарями герцога Австрии. В 1319 крестьяне Дитмарша разбили рыцарей Гольштейна. В 1346 жители Льежа празднуют свой большой триумф над рыцарями и наемниками князя-епископа при Воттеме (Vottem).

Из четырех побед начала 14 в. Куртре несомненно самая важная, в ней мощнейшая армия Европы потерпела поражение, имевшее серьезные последствия. То, что эта победа была абсолютно неожиданной, делало ее эхо громче прежних успехов, к тому же она произошла в тот момент, когда армия короля Франции казалась непобедимой. Франция была страной расцвета рыцарства, и ее кавалерия славилась по всей Европе. Слабый английский король Эдуард II стал жертвой собственного плохого руководства, а потери англо-норманских рыцарей не очень впечатляют, они меньше потерь французов при Куртре [1000 рыцарей и оруженосцев, может даже 1100; более 60 важных представителей знати и баронов. При Баннокберне: 43 важных представителя знати, 200 рыцарей и 700 оруженосцев, при этом не исключено, что эти данные сильно преувеличены, так как даются в поздних источниках.]

Швейцарская победа при Моргартене одержана в большей степени, чем две выше названные, благодаря местности. В горном узком проходе рядом с озером Aegerisee колонна австрийских рыцарей не могла развернуть свой строй, а швейцарцы катили с гор камни. Рыцари были атакованы с фланга и не могли сражаться привычным образом. Важность победы швейцарцев при Моргартене заключается в том, что она послужила началом долгой последовательной эволюции, не имевшей серьезных спадов. Эта эволюция, начавшаяся в 1315 продолжалась до конца 15 в., и кульминацией ее были победы над Карлом Смелым при Грандсоне и Мюртене в 1476 и при Нанси в 1477. Но затем в военном деле произошла революция: как и в античном мире, пехота вышла на ведущие позиции и стала основной силой европейских армий.

В начале 14 в. ренессанс пехоты лишь начинался, и коммунальные армии Фландрии очень важны в этой эволюции, так как могли выставлять более многочисленные силы, чем шотландцы и швейцарцы. Они также превосходили их вооружением, которым располагали благодаря своему богатству. Организация фламанцев была очень эффективна, они также получили немалый опытом во второй половине 13 в., особенно после 1297. Но фламандские горожане жили торговлей в городах и не имели тот же боевой дух, что шотландцы и швейцарцы. Фламандцы также постоянно чувствовали угрозу от более сильной Франции, и как и шотландцы в своих войнах с Англией, неоднократно терпели поражения. После тяжелых поражений французская и английская знать немедленно меняли тактику, уменьшая возможность победы фламандцев и шотландцев в следующий раз. Швейцарцы же постоянно расширяли свою территорию: все больше и больше кантонов присоединялось к воинственному альянсу и помогало преодолеть слабость соседям, которые в свою очередь включались в войну.

Фламандцы, шотландцы, и англичане со своей комбинацией лучников и тяжеловооруженного пешего дворянства, поддерживаемого резервом тяжелой кавалерии, не достигли уровня швейцарцев. Их пехота была прекрасным родом войск, но не внесла серьезных новшеств в военное искусство.

Фламандская пехота

К тому времени, как она прославилась в 1302, фламандская пехота имела уже большую историю, следует рассмотреть, почему она не стала играть большую роль во фламандской армии раньше.

Пехота начинает во Фландрии очень рано помогать рыцарям, составлявшим основу графской армии, на поле боя и при обороне крепостей. Она не упоминаются в первых нарративных источниках 11 в., и лишь непрямые указания свидетельствуют о ее существовании. Из освобождений от военной службы, данных графом, ясно, что фламандская пехота существовала уже тогда, когда она еще не использовалась или применялась от лишь от случая к случаю в других княжествах. Первые коммунальные армии Фландрии прямо упоминаются в 1127, и некоторые уже имеют собственные традиции, что свидетельствует о том, что они уже существовали некоторое время. Их возникновение в любом случае относится к периоду между 1071 и 1127.

В 1127 эти коммунальные армии выступают как communio, братства, связанные военной присягой. Communio вероятно не везде базировались на такой присяге. Братство горожан называлось communio в Генте и Сан-Омере (St.Omer), amicitia в Айре (Aire). Эти братства были признаны графом не позднее 1127.

В ранний период выделялась коммунальная армия Гента. Солдаты были хорошо вооружены, имели в своем распоряжении обоз и осадное снаряжение: они были опытны и пользовались репутацией специалистов осады. Наряду с тяжелой пехотой, вооруженной копьями, пиками, мечам и щитами, в состав армии входили и стрелки. Гентцы имели лестницы, которые должны были нести 10 человек, и разновидность штурмовых башен. Кроме того у них были железные молоты и снаряжение для сверления стен и осадные машины для разрушения стен. Этот груз везли на повозках, 30 из них были проданы Брюгге для осады разбойников Карла Доброго. Кроме того в состав армии входил отряд опытных работников для изготовки и демонтажа осадных машин и деревянных башен.

Гент занимал ведущее положение среди городов Фландрии, и граф Филипп был вынужден построить графский замок, "чтобы покорить непомерную гордость народа Гента". После его смерти горожане вытребовали более благоприятную хартию у его вдовы, по которой они строго ограничили свою службу в графской армии и получили право укреплять город по своему усмотрению. У нового графа, Балдуина, также были трудности с городом. Французский хронист Гильом Бретонский писал с большой долей преувеличения, что Гент мог выставить армию в 20 тыс. человек на свои собственные средства. В 1211 город отказался пустить в свои стены Фердинанда Португальского. Супругу графини Иоанны пришлось собирать армию для усмирения Гента, а 2 года спустя Гент был единственным городом Фландрии, который смог оказать сопротивление Филиппу Августу, которому при его осаде помогал герцог Брабанта Генрих I. После поражения при Бувине императору Оттону советовали продолжать борьбу с помощью коммунальной армии Гента.

В правление графов Тьери и Филиппа, Балдуина и Фердинанда Португальского коммунальные армии регулярно входили в состав армии графа Фландрии. В тоже время многие фламандские наемники воевали в Англии и Шотландии. При короле Стефане наемной пехотой в Англии командовал Вильгельм Ипрский. Они сражались за Генриха II в 1165 в его неудачном походе в Уэльс. После этого фламандские наемники сражались против Генриха в армии короля Шотландии Вильгельма Льва, и за мятежного графа Лестера, нанявшего много фламандских ткачей, которые в основном перебрались в Англию в поисках шерсти и работы. Но эти ткачи потерпели тяжелое поражение 17 октября 1173 при Форнхэме в Суффолке. Часть их осела в Британии, где фламандская колония существовала в Пемброкшире. Много фламандцев было в армии короля Иоанна. Князья ценили этих "фламандских волков", но народ Англии, страдавший от грабежа армиями наемников, ненавидел их, и после каждой войны прибегал к любым средствам, чтобы поскорее избавиться от них. Фламандская пехота имела хорошую репутацию в то время, и иностранные хронисты полны хвалебных отзывов о ней. Один из них говоря о силе Филиппа Августа, но признает, что Филипп Эльзасский превосходил его своей отборной тяжелой пехотой, у которой была повозка со знаменем, разновидность carroccio. Говоря о сильной армии, с которой Балдуин IX смог отвоевать часть территорий, потерянных при Филиппе Эльзасском или после его смерти, Histoire de Guillaume le Maréchal упоминает о гордых и активных communes с их многочисленными военными повозками.

Вильям Маршал, бывший в это время послом Ричарда I при дворе Балдуина IX, свидетельствует об осаде одного из потерянных городов, названия которого не приводит. Когда подошла французская деблокирующая армия, фламандская элита и граф, решили построить укрепление из повозок коммунальной армии, а пехота дала людей для обороны, так как рыцари должны были сражаться с королевской армией. Вильям Маршал думал по-другому. Не надо было возводить укреплений, так как это показало бы их страх или недостаток людей. Следовало выйти всей армией и искать битвы, не думая об отступлении или укреплениях, а повозки надо расположить против города, блокируя выход и предотвращая удар в тыл. Граф и бароны согласились с его предложением, и когда фламандская армия на следующий день в боевом порядке вышла из лагеря, то король предпочел отступить.

В целом фламандская пехота продолжала играть подчиненную роль, а армия рыцарей представляла собой основную силу, но в конце 12 – начале 13 вв. последняя на столько ослабла по сравнению с королевской армией Франции, что после правления Флиппа Эльзасского графы Фландрии уже не могли оказывать сопротивления королю своими силами и вынуждены были искать сильных союзников. Так как рыцарство во Фландрии развивалось медленнее, чем пехота, коммунальные армии получали все возрастающую роль и постепенно становились основным элементом графской армии. Эта эволюция проходила в течение 13 в.: знать становилась беднее и число рыцарей значительно уменьшилось, среди аристократии большинство составляли оруженосцы, в то время как население непрерывно росло как в городах, так и деревне, возможно оно даже удвоилось. Уровень благосостояния в стране в целом рос, что составляло контраст с развитием аристократии. Граф постоянно должен был считаться с политической и военной силой городов.

В 13 в. качество коммунальных армий неуклонно росло. Вероятно уже в конце 12 в., и наверняка не позднее начала 13 в., было предписано, что каждый мужчина должен иметь оружие и снаряжение, соответствующие его средствам, как в городах, так и сельской местности. Что касается городов, то самая ранняя информация, которой мы располагаем, касается Douai в середине 13 в., где богатейшие горожане должны были сражаться верхом, а остальные составляли пехоту. Они делились на constabularies, территориальные формирования по городским районам, возглавляемые констеблем, назначаемым городским советом. В 1276 коммунальная армия Ипра также подразделялась по районам и улицам города. Это являлось общим правилом. Так было и в Лилле, тоже правило продолжало действовать и в Брюгге в 14 в.

Во второй половине 13 в. ремесленники боролись за автономность своих гильдий, и коммунальные армии стали перестраиваться также по этому принципу. В этот же период эти армии принимают участие во многих походах, приобретая опыт и уверенность. Это повышает роль рабочих в текущих социальных конфликтах, они надеялись постепенно увеличить свое влияние. Лучшая информация по этому периоду относится к Брюгге, коммунальная армия которого была важнейшей во Фландрии конца 13 – начала 14 в. Это в значительной степени объясняется тем, что он был богатейшим городом страны.

Несомненно с 1280, а возможно уже раньше, вступительный взнос подмастерьев, ремесленников и мастеров позволял гильдиям покупать и содержать необходимое снаряжение. В 1292 вводиться городская кавалерия. Все владевшие более чем 300 фунтами являлись бюргерами (burgher) и были разделены на пять классов по благосостоянию. В соответствии с классом, они были обязаны иметь коней определенной стоимости чтобы нести службу как кавалеристы. Два первых класса, с конями стоимостью 40 и 30 фунтов, должны были иметь для них металлический доспех. Остальные горожане группировались в отряды по гильдиям, внутренняя структура этих отрядов нам неизвестна. Более поздние документы, относящиеся к 1297-1304, оставляют впечатление, что эта коммунальная армия была хорошо организована.

В Брюгге существовала продуманная система по отправке войск в поход. В зависимости от важности армии город собирал меньше или больше войск: от 1-2 vouden в небольшую экспедицию до 5-6 vouden в крупную. Voud состоял из 96 бюргеров и 511 членов гильдий. Если требовалось подкрепление, то могло быть собрано еще до 3-4 vouden. Вся коммунальная армия Брюгге состояла из 8280 человек или ок.13 vouden.

Базой коммунальной армии Брюгге в этот период были гильдии. После 11 июля 1302 они получили независимость, сами выбирали своих лидеров, формировали политическую власть, создавали свое законодательство, сами контролировали свои финансы. Гильдия имела свое знамя, точку сбора отряда. Гильдия представляла собой братства с особыми привилегиями. Она была как бы большой семьей для своих членов: ремеслом, периодическими встречами, шествиями, общественными празднованиями и похоронами ее члены были тесно связаны друг с другом, что воспитывало взаимное доверие в бою. Моральное единство усиливалось в военных отрядах униформой; мундиры для членов гильдии делались из одинаковой ткани. Бежавший с поля боя подвергался не только осуждению товарищами, но и каре со стороны руководства. В соседнем Турнэ, имевшем много общего с городами Фландрии, после битвы при Касселе в 1328 некоторые горожане были изгнаны за то, что бежали во время боя. Родственникам погибших оказывалась помощь.

Годами ремесленники боролись за признание своих профессиональных групп. Одержав победу, они надеялись взять судьбу в свои руки. Они принимали участие в делах города, их лидеры оказывали влияние на администрацию графства. Влияние борьбы ремесленников за свои социальные и политические права ощущалось на протяжении всего 14 в. Их социальные идеалы и материальная заинтересованность объясняют то упорство, с которым они сражались на поле боя, а их войны с французскими королями были усилены национальным духом, сильно выросшим под влиянием военных успехов в 1302-04, и возросшим еще больше в противостоянием союзу Athis-sur-Orge (город, где в 1305 был заключен договор графа Фландрии Роберта III и короля Франции Филиппа IV).

Военный потенциал ремесленников базировался на тяжелом вооружении и снаряжении. Горожане могли позволить себе такое вооружение. Некоторые из них были арбалетчиками, образовавшими важную гильдию Св.Георгия в 14 в. Они проводили регулярные тренировки, и их эффективность нельзя было недооценивать, как показали битвы того времени. Но их было слишком мало, чтобы достать действительно выдающегося положения на поле боя. В 1350 в Турнэ состоялись состязания арбалетчиков 36 городов, и два первых приза выиграли представители Брюгге и Ипра. Многочисленные битвы, в которых они принимали участие в первой половине 14 в. послужили основой их победы на этих состязаниях.

Фламандские горожане находили немало новобранцев среди крестьян графства. Особенно в прибрежной Фландрии крестьянство пользовалось дурной славой за свой грубый образ жизни и буйное поведение. Эта территория была густо заселена, и свободные крестьяне пользовались определенным самоуправлением поскольку дворянство понесло тяжелые потери в первой половине 13 в. После непрерывных сражений против французского короля в 1302-04 они почувствовали свою силу, позже они играли важную роль в восстании 1323-28, также они храбро сражались при Касселе.

В свою очередь в Южных Нидерландах пехота также получила развитие и известность. Рассмотрим коммунальные армии в городах долины Мааса княжестве-епархии Льеж.

Коммунальная армия Льежа

Также как в Италии и Фландрии, города в долине Мааса рано развились и были богаты. Некоторые из них выросли раньше, чем такие же во Фландрии, и в них раньше появились коммунальные армии. Горожане Льежа впервые упоминаются уже в 1047 во время мятежа герцога Готфрида Бородатого против императора и его верного вассала князя-епископа Вазо (Waz), организовавшего оборону Льежа. Он установил охрану цитадели и держал ворота города закрытыми днем и ночью. Он предписал клирикам и мирянам иметь дома оружие и время от времени поднимал их по тревоге.

Раннее возникновение милиции в княжестве видно из хартии, дававшей в 1066 жителям Юи (Huy) привилегию участвовать в кампании только тогда, когда в армию созывались и жители Льежа.

Эволюция коммунальных армий в княжестве-епархии очень похожа на ту, что происходила в войсках Фландрии, они также играли все возрастающую роль и их значение росло, пока в конце концов они не стали важнейшей частью армии. Но в княжестве-епархии пехота стала важна раньше, чем во Фландрии, так как рыцари часто находились в ссоре с епископом и потому не присоединялись к армии. Если дворянство бунтовало против своего князя, то последний созывал горожан чтобы осаждать и разрушать рыцарские замки. Епископу никогда не удавалось подчинить своих вассалов также надежно, как графу Фландрии, а потому у него не было такой мощной рыцарской армии. Поначалу прелат имел лишь небольшую власть над знатью своего диоцеза: о князе-епископе Нотгере (Notger) сообщают, что он был вынужден тратить треть доходов диоцеза на формировании кольчужной кавалерии, состоящей в первую очередь из министериалов (ministeriales), не так хорошо вооруженных, как рыцари, и не таких успешных на поле боя. Из-за недостатка рыцарей епископ вынужден был привлекать коммунальные армии раньше и в большем объеме, чем где-либо еще.

Уже в 1106 коммунальная армия Льежа присоединилась к герцогу Генриху Лимбургскому и Готфриду Намюрскому, когда они встретили и разбили 300 немецких рыцарей у моста близ Visé 22 марта. Этих немцев послал Генрих V против своего отца императора Генриха IV, бежавшего в Льеж. В 1129 льежцы участвуют в битве у Wilderen, где епископ Александр I разбил герцога Брабанта. В том же году рыцари Льежа со своим князем осадили в замке Duras и рядом с ним разбили людей Готфрида Брабантского и Тьери Эльзасского и обратили их в бегство. Но взять крепость не удалось, так как бедные рыцари, поддерживавшие епископа, должны были разойтись по домам для сбора урожая. Этот пример демонстрирует, что у епископа было не много богатых вассалов. В 1141 коммунальные армии Льежа и Юи с епископом Алберо I идет на замок Булльон (Bouillon) и берет его. Обе армии вновь пришли на помощь своему князю в 1151, когда епископ Генрих Леез (Leez), уже участвовавший в осаде Булльона, разбил небольшую рыцарскую армию Намюра при Andenne. Граф Намюра имел в своем распоряжении больше рыцарей, чем его враг, опиравшийся в основном на солдат-горожан.

В это время армии городов долины Мааса были активнее, чем фламандские армии, и играли большую роль на поле боя. В отличие от фламандцев они не были организованы как постоянные сообщества, существовавшие во Фландрии с 1127. Но когда Генрих Леез покинул свои владения, чтобы принять участие в походе императора в Италию, они поддерживали мир и порядок в своей стране. Он разрешил – или возможно был принужден разрешить – бюргерам создать союз для поддержания мира и законности, чтобы они могли вести совместные действия против любых нарушителей порядка. Конечно не исключено, что это было первое официальное признание давно существовавшей коммуны. В любом случае коммуна Льежа выставила свои силы против рыцарей рода Dommartin в 1184.

В хартии, данной Льежу князем-епископом Альбертом Куйком (Cuyck) между 1196 и 1200, была установлена воинская повинность горожан. "Если крепость княжества захвачена или осаждена, епископ обязан первые 15 дней воевать с врагом своей собственной армией. По прошествию этого времени жители Льежа обязаны выступить под командованием avoé Есбаи (Hesbaye) [avoue – или advocatus, светское официальное лицо, назначаемое епископом для выполнения обязанностей, несовместимых с церковным положением, например связанных с насилием], который должен привести их в армию епископа, где они обязаны принимать участие в боевых действиях до конца кампании". Из этого следует, что епископ опирался в военном отношении в первую очередь на свою тяжелую кавалерию, а коммунальная армия служила для усиления этих войск в чисто оборонительных целях. В любом случае епископ мог вызвать влиятельных вассалов, таких как граф Лооза (Looz), регулярно помогавшего ему в войнах с Брабантом.

В 1212 разгорелся серьезный конфликт между Льежем и герцогом Брабанта Генрихом I. Он собрал сильную армию для атаки города Моа (Moha). Князь-епископ Гуго Пьеррепон (Pierrepont) созвал своих людей и двинулся к Юи, откуда легче было отразить угрозу. Простой рыцарь Разе, чья фамилия неизвестна, занял пост avoué Эсбаи. Как командующий армией он позволил каноникам собора облачить себя в доспехи и 1 мая взял знамя Св.Ламберта с алтаря. Он также поклялся не покидать знамя, пока не погибнет или не попадет в плен. На белом коне он поскакал во главе коммунальной армии к Ориону (Horion), где в нескольких милях от города был разбит лагерь. Но у него был лишь десяток рыцарей и 2 мая он был вынужден отступить к городу при приближении армии Брабанта. Вернувшись в Льеж он решил, что для обороны города необходимо по крайней мере 300 рыцарей. Князь-епископ все еще оставался в Юи, так как был застигнут врасплох и слишком поздно начал собирать армию. При приближении брабантцев к городу во второй половине дня в Льеже началась паника, бюргеры и клирики бежали. 3 мая епископ спешно вернулся в Льеж и встретил первую атаку герцога Брабанта, армия которого была усилена войсками Вальрама Лимбургского. Город был недостаточно укреплен и взят армией Брабанта, которая грабила его 4 дня. 7 мая герцог оставил Льеж и 8 подошел к Моа и безуспешно осадил. 10 мая он вернулся домой.

После этого князь-епископ тщательно готовил свою месть. В Льеже все население работало на восстановление и расширение укреплений. К началу июля Гуго Пьеррепон располагал большой армией, как сообщается силой в 2500 рыцарей, что конечно преувеличено. Его союзниками были Фердинанд Португальский, муж графини Фландрии, и Филипп Намюрский. Также он мог рассчитывать на поддержку графа Лооза. Но чтобы собрать такую большую рыцарскую армию, епископ должен был иметь при себе вассалов из своего княжества. Перед лицом такой силы герцог Брабанта уступил. Он избрал путь переговоров, и в числе прочих пунктов отказался от претензий на Моа, но не спешил выполнить обещания.

Война вновь началась в 1213 с вторжения в Брабант Фердинанда Португальского. В Октябре этого же года епископ и князь разработали план по вторжению в Брабант с двух сторон. Но граф Фландрии лишь короткое время смог участвовать в боевых действиях, подойдя со своими войсками с запада Брабанта к Брюсселю, а затем был вынужден повернуть свои войска против короля Франции. Генрих I воспользовался этим, чтобы перейти в наступление со стороны Льежа, но в этот раз епископ был на чеку. Правда 150 его рыцарей служили наемниками у Фердинанда, но еще оставался граф Лооза, кроме того он собрал оставшихся вассалов.

Генрих шел через Waleffe и Borgworm к Tongres, где ему не удалось взять крепость. Потом он пошел на Льеж, но город был укреплен лучше, чем в прошлом году. Но испуганные жители Льежа все равно 11 октября собрались бежать, лишь действия графа Лооза, пообещавшего им помощь, заставило их остаться в городе. Епископ лично отправился в Юи, чтобы собрать коммунальную армию и людей из Dinant, которые еще не прибыли. Утром 12го он вернулся с этими войсками, и коммунальная армия торопилась немедленно напасть на брабантцев. Но было принято решение дождаться графа Лооза, собиравшего людей близ Brustem. Кроме рыцарей, находившихся с Фердинандом Португальским, отсутствовала большая часть клана Доммартин, так как они заключили договор с герцогом Брабанта. Thierry de Walcourt, Hugues de Florennes и Arnoul de Morialmé прибыли и приняли командование. Силы Льежа собрались у Lens, а лоозцы в Brustem. В полночь обе армии выступили, и соединились у Montenaken близ Steppes.

Решающая битва состоялась 13 октября. Рыцари играли решающую роль: пехота Льежа и других городов, Юи, Динана, Фоссе (Fosses), эффективно оказывали помощь рыцарям и справлялись со своими задачами, но лоозцы запаниковали. Армия городов Мааса по праву гордилась своей победой, стершей память об унижениях прошлых лет. В Льеже коммунальная армия получила новые знамена, горожане починили поврежденное снаряжение, весь город готовился к войне. На следующий год епископская армия вновь была созвана. Гуго и в этот раз собрал много рыцарей: Reiner говорит о 700, а Vita Odiliaо 1000, возможно это преувеличение.

Города княжества-епархии стремились любой ценой развить свою военную силу в политическую. После смерти Гуго Пьеррепона города Льеж, Юи, Динан, Фоссе, Сен-Трон (St.Trond), Маастрихт и Тонгр (Tongres) заключили соглашение и образовали конфедерацию. Но новый князь-епископ Иоанн Эпп (Eppes) мог поступать по своему усмотрению, не обращая на них внимания. В 1230 коммунальная армия под его командованием осадила крепость Poilvache, принадлежавшую Walram von Valkenburg. Когда епископ умер во время осады, упавшие духом осаждавшие отступили после успешной вылазки вражеского гарнизона. Был установлен налог, чтобы покрыть траты на эту экспедицию.

Важнейший момент в эволюции коммунальной армии Льежа произошел в правление Генриха Динанского. В 1253 он отказался вести армию в Ино, где должен был поддержать вассала князя-епископа Иоанна Авенского (Avesnes). Император безуспешно вмешался эдиктом 8 января 1254. Он постановлял, что коммунальная армия должна выступить вместе с армией епископа Генриха Гельдерского (Guelders). Но Генрих Динанский проигнорировал эдикт и стал готовить армию Льежа к надвигающемуся конфликту. С этой целью он ввел территориальные отряды по городским округам, систему применявшуюся также во Фландрии. Каждый из шести округов Льежа получил своего командующего, который в свою очередь имел в подчинении фиксированное количество командиров с 20 бойцами. Таким образом было проще собирать войска. Он также вступил в союз с Ют и Сен-Троном, а позже и Динаном. В каждом из этих городов была установлена сходная организация милиции. За этим последовал вооруженный конфликт с епископом, союзниками которого выступили герцог Брабанта, графы Лооза, Гельдера и Юлиха (Jülich).

Рыцари не стали сразу атаковать укрепленные города, но приступили к их блокаде на дальних подступах, перерезая линии коммуникации. Они пытались выманить коммунальные армии на открытую местность, где могли бы их уничтожить. Коммунальные армии в свою очередь сосредоточили свои действия на осаде замков сеньоров. Армия Юи предала огню Боргворм (Borgworm) и предприняла неудачную попытку взять Моа. Но на обратном пути от Моа они нарвались на рыцарей графа Юлиха и понесли тяжелые потери. Динан был полностью отрезан и сдался, за ним последовал Юи, после этого Льеж был осажден и в конце концов капитулировал. Каждый из побежденных городов был обязан передать городские ворота князю, так что он мог контролировать город с помощью гарнизона. В Льеже, после нового мятежа, во время которого вернулся изгнанный Генрих Динанский, князь построил новую крепость у ворот St.Walburgis. Введенные ранее реформы были отменены. Но в 1269 льежцы взяли цитадель в отсутствие князя-епископа. Вспыхнуло новое восстание, в котором вновь лидировал Льеж в союзе с Юи, Сен-Троном и Динаном. На этот раз льежцы обратились к герцогу Брабанта и вверили ему протекторат над городом. В 1271 был заключен мирный договор, по которому крепость St.Walburgis перешла к городу.

В конце 13 в. разразилась знаменитая частная война между родами Авансов (Awans) и Вару (Waroux). В этот конфликт оказались вовлечены многие бюргеры Льежа как друзья или родственники сторон, что привело к серьезному ослаблению городской знати и бюргеров. Юи поддерживал Авансов, а Льеж – Вару, которые в последствии регулярно поставляли наемников и командиров для коммунальной армии города. Но города старались соблюдать нейтралитет в вооруженном конфликте. Следствием этой частной войны, продолжавшейся до начала 14 в., по хронике Hemricourt было таким: "Вся рыцарская слава воинов пала, а сила вольных городов возросла". Коммунальные армии воспользовались благоприятной возможностью и перехватили ведущую роль у рыцарей как главная сила княжества.

Новый князь-епископ, Адольф Вальдэк (Waldeck) заключил мир с подданными. Он отобрал у Юи привилегию в несении военной службы, и теперь они должны были давать армию, даже если армии других вольных городов оставались дома.

В Юи князь уже признал гильдии. В Льеже сила гильдий стала очевидной в 1303. Бюргеры хотели ввести налог на потребительские товары, и сыновья богатых горожан занимали наиболее непримиримую позицию. Они называли себя enfants de France и как символ носили белые капюшоны. Выбор названия был очевидной реакцией на победу ремесленников Фландрии в 1302. Союз церкви, под предводительством каноников St.Lambert, и лидеров гильдий не позволил осуществить этот план. Гильдии немедленно приступили к военным приготовлениям и выдвинули свои требования. Они требовали, наряду с отменой налогов и выплат, права совещательного голоса в вопросе созыва коммунальной армии князем. Кроме того они выдвинули претензии на представительство в муниципальном правительстве. Сначала гильдии контролировали половину мест, потом захотели еще больше власти, и проблемы не замедлили возникнуть. В 1307 две армии встретились под Воттемом (Vottem), но горожане выглядели столь сильно, что князь-епископ предпочел переговоры, в результате которых гильдии получили представительство городском совете. Когда бюргеры и знать попытались восстановить свои позиции в 1312, то потерпели жесткое поражение, называемое "беда Св.Мартина". Завоевав власть в городском совете, гильдии Льежа стали формировать военные отряды и также как и во Фландрии стали основой коммунальной армии.

Пехота Франции

Вместе с общим движением за мир во Франции – начатом и возглавляемом епископами – возникло множество крестьянских "братств" во главе с священниками. В 1038 архиепископ Аймон (Aimon) Буржский создал союз, в котором все мужчины диоцеза старше 15 лет приносили клятву своему священнику, который распускал священное знамя церкви и шел во главе приходской милиции. Эта народная армия разрушала замки и крепости, пока ее плохо вооруженные войска не были разбиты сеньором Déols на берегу реки Cher. Эти братства часто входили в фатальное противоречие с сеньоральным или графским законодательством: они слишком часто боролись своих прав и, если добивались успеха, преисполнялись уверенностью в своей силе, они формулировали и выдвигали политические и социальные требования, угрожавшие потрясти основы общества, и были готовы применить насилие по отношению к своим господам.

Очевидно эти примеры оказали влияние на коммунальное движение Франции. В 1070 коммунальное движение Франции началось в Ле Мане (Le Mans), возникнув из карательных походов церкви против крепостей разбойничающих баронов. Communio имели своей целью не только обеспечение защиту города, но и борьбу против грабителей, разбойников и воров, причинявших вред коммуне. Также как и движения по поддержанию мира среди крестьян, братства в городах основывались на принципе равенства своих членов. Коммуна ограничивалась обитателями одного города или деревни, силу которым давали солидарность и классовое сознание.

При Филиппе I жители Корбье (Corbie), ведомые аббатом, приняли участие в нескольких войнах конца 11 в. При Людовике VI и Людовике VII этот приход и милиция диоцеза также были активны. Возглавляемые священниками крестьяне усиливали королевскую армию в акциях против замков жадных феодалов: войска были не велики, но кажется полезны при осадах. Приходская "коммуна" участвовала в осаде Людовиком VI замока Le Puiset в 1111. Пастор деревни Guilleville прославил себя храбрыми действиями, сумев достигнуть палисада замка и начав своими силами разрушать его, благодаря тому, что защитники были отвлечены в другом месте. Он позвал на помощь свой отряд, и они сделали в деревянном укреплении брешь, через которую королевская армия проникла в крепость и взяла ее.

Людовик VI и его сын понимали важность communes в повышении военного уровня обычной пехоты, которая использовалась скорее оборонительными. Так Людовик VII в 1158-59 даровал право формирования communes городу Mantes, стоявший вблизи границы королевского домена, так как его жители активно служили ему и его отцу и укрепили город на собственные средства. В конце своего правления Людовик VII использовал коммунальные армии в первую очередь против своих вассалов, в 1177 горожане Лаона (Laon) и коммуны Суассона (Soissons) и Валли (Vailly) помогали королевскому провосту Лаона против епископа Роже де Розу (Rozoy).

После правления Людовика VII милиция приходов и диоцезов фактически больше никогда не созывалась. Филипп Август все чаще и чаще созывал коммунальные армии, он даровал статус commune многим населенным пунктам. Таким образом он шел путем Генриха II Английского, создававшего такие же коммуны в своих французских городах, которым обычно угрожали враги. Давая определенную автономию, он поощрял администрацию городов возводить укрепления и вооружать коммуны, разрешая ношение оружия так, чтобы они могли защищаться самостоятельно. Между 1172 и 1178 Генриха II дал городские права Ла Рошели (La Rochelle), которая была основана не задолго до того. Он разрешил городу формировать commune для обороны и безопасности города, рассчитывая в ответ получить верную службу горожан для себя и своих сыновей. Эта привилегия действовала пока горожане могли разумно использовать ее. Ла Рошель была населена самыми разными людьми, происходившими из Франции и привлеченными дарованными привилегиями. Коммуна должна была сплотить это разношерстное население, и дать ему необходимое чувство единства, чтобы оно могло с честью защищать свой город. Королева Элеонора подтвердила эти права в 1199 и призвала сообщество защищать свои права оружием и данной им властью. В 1208 король Иоанн потребовал от бюргеров, которые могли это себе позволить, покупать коней для военной службы, чтобы усилить обороноспособность города. Генрих II дал эти права городу с тем, чтобы он не попал больше в руки буйной знати. Король Иоанн попытался удержать крепость, которой угрожал Филипп Август. Во время пленения Ричарда I сенешаль Нормандии даровал права коммуны жителям Эвро (Evreux), когда тем угрожало нападение Филиппа Августа. В 1199 королева Элеонора даровала права коммуны Пуатье, "чтобы город мог лучше защищать наши права и свои собственные, и чтобы лучше защитить его". Те же выражения она использовала, даруя права коммуны острова Олерон (Oléron). Когда Филипп Август в 1202 приступил к завоеванию Нормандии, король Иоанн дал права коммун Fécamp, Harfleur и Montivilliers. Он потребовал, чтобы они были готовы защищать землю оружием и всем, что потребуется от них.

С чисто военной точки зрения эти коммуны были полезны при защите собственных крепостей, но менее важны в полевой армии. При Ричарде и Иоанне они были важны в политическом смысле, но их военные задачи ограничивались обороной своих городов.

Филипп Август включил эти коммуны в свою армию, и при нем они получили большее значение, чем при Ричарде и Иоанне. Он создал новые коммуны в регионе Вексен, вокруг Парижа, а позднее на новых присоединенных территориях, таких как Артуа, город Турнэ, Вермандуа, для лучшей защиты этих территорий. Хартия, данная Турнэ в 1188 и подтвержденная в 1211, устанавливала, что город должен выставить 300 хорошо вооруженных людей в тех случаях, когда коммуны дают контингенты в королевскую армию. Если королевская армия находилась в части Артуа, прилегающей к Bapaume, или на таком же расстоянии от Турнэ, с ней должна была выступить вся коммуна, если для этого нет других препятствий. После завоевания Пуату была установлена безусловная служба коммуны Niort: "все люди коммуны должны явиться, когда король того пожелает".

Две коммуны заслуживают особого упоминания за действия по обороне своих городов от врага. В 1185 коммуна Corbie оказала упорное сопротивление Филиппу Эльзасскому, что дало Филиппу Августу возможность прийти ей на помощь. Три года спустя коммуна Mantes сыграла важную роль в обороне города от Генриха II.

Ок.1194 Филипп Август располагал более чем 5435 пехотинцами, а после его больших завоеваний у него было от 7695 до 8054 человек в королевском домене в 1204. В 1202 всего было 8069 человек. Кроме того его 30 коммун выставили 5410 человек. Он привел эту милицию в 1214 на поле Бувина, и здесь стало очевидно, что они более полезны при обороне городов. Члены коммун стояли в центре боевого порядка французов, но были опрокинуты врагом и не играли существенной роли в битве. Возможно со временем они смогли бы набраться опыта, но король Франции располагал таким количеством рыцарей, что ему не надо было обращать много внимания на пехоту.

Французские коммуны вновь принимают участие в боевых действиях в 1233, когда Людовик IX созвал 19 из них для подавления восстания в Бове. Вновь они были призваны в 1253, а потом в 1272, когда приняли участие в походе против графа Foix. В войне против графства Фландрии французские коммуны участвовали в нескольких кампаниях, но никогда не играли заметной роли.

На юге Франции заслуживает упоминания коммунальная армия Тулузы. Эта крепость играла важную роль в крестовом походе против альбигойцев, и горожане отличились при обороне своего города от Симона де Монфора.

Заслуживает внимания одна сельская коммуна, созданная во Франции для борьбы с наемниками, которые после войны с Генрихом II не могли найти себе работы. Простой плотник по имени Дюран (Durand) организовал "братство", целями которого было восстановления мира и порядка, утверждая, что Святая Дева явилась ему в видении и возложила на него эту задачу. Он нашел много сторонников среди отчаявшихся крестьян и, как утверждается, собрал 5000 человек. Каноник из Le Puy написал необходимые правила братства и определил для них элемент униформы – белый капюшон, льняной летом и шерстяной зимой. На шарфе или белом плаще они носили изображение "Нашей Госпожи из Ле Пуи" и девиз "Агнец Господень, избавляющий от мирских грехов, даруй нам мир". Это братство caputiati придерживалось строгих правил, запрещавших кровную месть. Члены братства обещали не давать клятв, не носить дорогой одежды, никогда не заходить в таверны и собираться по первому зову лидера. Ежегодно после недели Троицы они сдавали 10 пенни. Братство было распространено в Лангедоке, Берри (Berry) и Осеруа (Auxerrois).

Они разбили отряд наемников, называемый Palearii, при Dun-le-Roi 20 июля 1183. Биограф Филиппа Августа Ригорд (Rigord) говорит, что братству помогали вспомогательные войска, посланные королем. Это возможно, но не наверняка, так как другие источники не упоминают эту помощь.

Менее чем через 20 дней у Milhau в Rouergue братство разбило отряд наемников, вождем которых был Curbaran. Братство в Оверни разбило банду Brabanciones, годами терроризировавших регион.

Эти победы дали братствам почувствовать свою силу, и они стали требовать политических и социальных перемен в пользу крестьян. Они угрожали графам и баронам, если те не соглашались лучше обращаться со своими подданными. Хозяева окрестных деревень почувствовали себя неуверенно, и официальная власть быстро стала рассматривать этих простолюдинов как угрозу миру, который они сами помогли восстановить до того. "У них нет уважения и страха по отношению к власти, но лишь желание восстановить порядок, который, как они утверждают, унаследовали от своих предков, от сотворения мира. Они не знают, что зависимость была наказанием за первородный грех. Исчезнет не разделение на великих и малых, но скорее возникнет опасный беспорядок, ведущий к разрушению нынешнего устройства, угодного Божьей воле и учрежденного мудростью и властью великих. Безумие мятежников идет столь далеко, что они объединяются, дабы искать этого мира". Роберт Осерский, монах, хваливший братство в 1183, также осуждает непокорную секту в 1184.

Епископ Ги Осерский выступил против братства и разбил его. Также братство было разбито наемниками, командиром которых был Lupatius, знать также использовала наемников для этих целей. В 1184 братство перестало существовать.

Недолгая жизнь этих Белых Капюшонов показывает, какие возможности предоставляли такого рода братства. Но в тоже время очевидно, что пехота не могла развивать свой потенциал в стране, где лидерство безусловно принадлежало рыцарям.

К списку глав