МИР ЗАМКОВ


Город во Франции в Средние Века

Это конспект главы из книги немецкого историка Карла Босля (Karl Bosl) Europa im Aufbruch
 

В Западной и Северной Франции, на Рейне и в Италии основой средневекового города как типа служили римские civitates с их резиденциями епископов и крепкими стенами. Епископ был для горожан defensor civitatis, позднеримский город утвердился как светский административный центр. Вне стен во франкскую эпоху возникло множество церквей и монастырей. В 10 в., после опустошительных нашествий сарацинов с юга и викингов с севера и запада, причинившим серьезный ущерб многим civitates, эти поселения быстро оправились, образовывались пригороды, bourgs, в которых расцветали ремесло и торговля. Burgus очень скоро превратился в место жительства обеспеченных людей, получил укрепления, оставаясь самостоятельным или присоединяясь к civitas = cite. Следует помнить об исключениях, таких как Тулуза, где cite, а не burgus, являлся экономическим центром. В 12 в. на юге как орган самоуправления развилось консульство, по подобию Италии, к северу от Луары уже в 11 в. возникают coniuratio = присяжные союзы или мировые общины как основа городских общин, universitas civium. Примером общественных отношений в 11-12 вв. может служить Анжер, стоящий на судоходном Майене у его впадения в Луару, старый римский город и укрепленный франкский civitas, один из крупнейших средневековых городов. Эта епископская резиденция и столица графства Анжу, центр территории в низовьях Луары, была местом бурной торговли уже во времена Каролингов. Город подвергся разрушению норманнами в 843. Епископ получил от короля половину всех таможен civitas и судоходства по Луаре, также в других рынков и гаваней. Уже в 886 началось восстановление, дальняя торговля не прекращалась. В 924 вне стен civitas возникает burgum Andecavenusium, в котором находилось аббатство Ст.Обен, основанное в 8 в. Нападения норманнов пережили 6 церквей и 3 монастыря в окрестностях города. Burgum Andecavenusium с 1055 по 1060 и в 1080 упоминается как пригород (suburbium), расположенный на главной дороге в Ле Ман и укрепленный уже к 1000. В 1028 граф Фулько построил здесь каменный мост. Предместья постепенно окружаются стенами. Важно отметить, что мы знаем о жителях города 11 в. В 1055 мы читаем о свободном, не связанном с городом ювелире, лицах из burgum Antecavinum и Sancta Maria, совершавших дарения монастырю Обен. Речь идет о виноградниках и домах, один человек передал в дар самого себя. В 1081 здесь жил Haimericus Dives-Reich, купец и burgensis (горожанин) Antecavinum, который подарил монастырю улочку или квартал. Почти все мужчины города выступили свидетелями этого дарения, сын и наследник Haimerich был шорником. В конце 11 в. в городе жил активный слой торговцев и ремесленников. Сам город состоял из многочисленных поселений, называемых burgum = замкнутое поселение, улица, квартал, пригород. В первой трети 12 в. появляются менялы как представители отдельного ремесла, монетчики чеканят монету и собирают налоги. Основной массой свидетелей выступают ремесленники, жившие здесь свободно, или, как в Регенсбурге, податные монастыря.

Ле Ман, столица соседнего графства Майн, также был римским городом, резиденцией архиепископа и графа Майна. И здесь церквям и монастырям, расположенным вне городских стен, удалось пережить набеги норманнов. В 11 в. каждый монастырь имел свой burgum и своих burgenses. Пригороды были окружены стенами лишь в 13 и 14 вв. Приметами города здесь были примостовая таможня, каменный мост, госпиталь 11 в., замок графа 12 в. В 1070 здесь живут купцы, торговцы сукном, суконщики, ткачи, ювелиры, шорники, оружейники, кожевенники, скорняки и представители повседневных профессий. Упоминаются как cives, так и burgenses, последние вместе с одним из монастырей. Важно, что в 1063 cives, делящиеся на proceres и populus, высоких и низких, образуют коммуну, coniuratio, и изгоняют графа из города. Этим графом был Вильгельм Нормандский, вскоре ставший королем и подавившем коммуну в 1072, пообещав однако сохранить городские права. Здесь мы наблюдаем очень раннюю попытку горожан получить самоуправление, а также доказательство существования городского права уже задолго до этого.

В крупном городе Ле Пуи, стоявшем на пересечении важных дорог, король даровал епископу расположенный неподалеку от собора burgum, а также графские права на рынок, чеканку монеты, таможню и право убежища. В 10 в. Ле Пуи называют civitas, urbs, oppidum, а жителей civitas называют также burgenses (вероятно из-за пригорода = suburbium). В 12 в. горожане совместно с епископом поставили на место зарвавшихся рыцарей, которых называли монетчиками (городской патрициат, владевший правом чеканки монеты). Вооруженные горожане сравняли с землей их родовые башни и резиденции в городе, а также принудили к крупным денежным выплатам. Родовые башни наблюдаются также в Италии (Флоренция) и Германии (Регенсбург), чеканщики монеты рейнских городов также входили в патрициат.

В Пуатье, крупнейшем городе центральной Франции, экономический центр и рынок долго оставались в civitas, а за стенами вокруг монастырей возникли burga. Ок.1000 существовали burgum Св.Киприана, в 1082 burgum нового монастыря Мотьенеф, а также burgum старого прихода Св.Свтурина. В конце века и здесь велась оживленная торговля.

Практически повсеместно во Франции у городских стен возникали церкви и монастыри, вокруг которых формировались предместья. В 11 в. возникшие таким образом пригороды часто включались в систему укреплений старых civitates; чаще всего их называли burgum, хотя употреблялось и слово suburbium; их жителей именовали burgenses, а города - cives. Горожане в 11 в. редко выступают совместно, также редко упоминаются права городской общины как целого. Таким образом происходило развитие и на севере Франции.

Аналогичное развитие наблюдается вокруг резиденций крупных феодалов, а также вокруг стремительно богатевших старых и новых монастырей. И здесь возникают новые поселения и центры новой хозяйственной, городской и протогородской жизни. Новые поселения и города отличаются от старых деревень укреплениями, экономикой (недельные рынки) и своей функцией церковных центров. Важнее получения свободы было обеспечение безопастности. В графстве Майн вокруг Ле Мана основными чертами в 11 и 12 вв. была урбанизация, расширение границ поселений, рост населения, регулярное создание burga вокруг или одновременно с церквями, проводившееся монастырями, епископом или феодалами, передача им недельных и годовых (ярмарка) рынков. Эти burga не были укреплены, гражданский, а часто и уголовный суд производился мирским или церковным хозяином. Жители, именовавшиеся burgenses, выплачивали оброк, дорожные и таможенные сборы хозяину города или соответственно поселения (burgum), но не исполняли барщину, были освобождены от opus servile = принудительной работы на хозяина, что являллось первой стадией превращения их в горожан. В эти поселения принимались hospites = переселенцы, в основном из сельской местности. Их задачей было обеспечение вновь освоенных территорий рынками как центрами торговли и ремесла. Хорошим примером здесь может служить Вандом, замок рядом с которым в 1040 было основано аббатсво Ла Тринк. Последнее получило в castrum землю для строительства burgum, приорат Св.Мартина аббатства Мармотье владел еще одним burgum, а третий burgum, принадлежавший хозяину города, обозначался как castrum. В 11 в. ремесленники и монетчики делают подарки монастырям. Наряду с монетчиками и менялами (usurarii) упоминаются и купцы (mercatores). В 1050 упомянут ломбардец, в 1062 паломник в Рим, 1072 три паломника в Иерусалим. В сер.12 в. жителей города называют burgenses. Такую же картину мы наблюдаем в соседнем Шатодуне, где существовали красильни, а также процветало ткачество. В феодальном замке Блуа существовал популярный годовой рынок (ярмарка). В бретонском городе аббатства Рендон на реке Вилейн жители villa выплачивали монастырю сбор за торговлю в burgum, сборы хлебом, мясом, вином, натуральный налог платили торговцы сукном, кожевенники, сапожники, шорники. В судебный день 1089 в Рендон явились optimates, milites, ruricole necnon et burgenses: феодалы, вассалы, сельские жители и "горожане", находившиеся на примерно одной ступени. Упоминание в 1112 omnes burgenses = горожан как целого позволяет предположить, что у них уже развилось понимание общности интересов. В герцогском городе Нормандии Кане в 1024/6/7 герцог Ричард II даровал hospites = новым поселенцам, которые скорее всего были его зависимыми, десятину с таможни в burgum, в 1027 упомянут рынок = forum, таможня и важная гавань. Через 50 лет город расширен burga двух монастырей, построивших в них приходские церкви и проводивших годовые ярмарки. Через некоторое время из этих поселений возник крупный город площадью 72 га.

В 11 в. повсюду во Франции возникают новые города, развившиеся в последующие века в важные центры. Но еще больше было не имевших шансов на подъем. Феодалы, монастыри, приораты основывали такие хозяйственные поселения планомерно и сознательно. Хорошим примером может служить аббатство Ноер в Турени, четыре раза получавшее между 1065 и 1107 дарственные под основание поселений (ad burgum faciendum), а вместе с ними и права на сборы, недельные и годовые рынки. Так возникала густая сеть городов и хозяйственных поселений между Майном и Сентожем, в Нормандии и Бретани, Лангедоке, Руссильоне и Гасконе. Независимо от позднейшего развития отдельных поселений эта волна основания замкнутых рынков с неаграрным населением создала сотни больших и малых, жизнеспособных и слабых экономических центров для маленьких областей и больших регионов. И сейчас существует множество маленьких городков, многие пришли в упадок в Столетнюю войну, став деревнями и хуторами, многие burga при замках постигла таже судьба.

Страсть к основанию поселений продержалась во Франции 12, и даже 13 в. Но рост civitates начался уже в 10 в. Старые римские города назывались civitas или urbs, что означало укрепленное поселение, слово villa могло обозначать как деревню, так и город, но также и новое образование, состоявшее из замка и поселка или монастыря и поселка. Замок с поселком часто обозначается как castrum, что может означать и просто замок. Луитпранд Кремонский для Италии 10 в. понимал под burgum замкнутую группу домов, незащищенную стеной, это справедливо и для Франции еще в 11 в., но в этом же веке как burgum обозначается и укрепленное торговое поселение, а потом и город. Так называют и пригороды рядом с civitates, а также все пригороды в целом. Civis = горожанин – это всегда житель civitas, реже употребляются слова urbanus (urbs), oppidanus. Слово burgensis (ок. 990- 1000) имеет много значений, чаще всего так называют жителей burgum, но все чаще оно употребляется и для обозначения "настоящих горожан". Владетель де Партенэ (1070-1110) разрешил miles aut serviens aut burgensis aut villanus делать подарки монастырю Кормери, т.е. своим рыцарским вассалам, министериалам, горожанам и крестьянам, зависящим от него в равной степени. Графиня Адела де Блуа идет в 1107 еще дальше и понимает под homines nostri = своими людьми, зависимыми miles, burgensis, servus, rusticus. Rusticus – сельское население, примечательно, что burgensis стоит перед servus.

Все чаще в свидетельствах недельных и годовых рынков в качестве свидетелей операций, дарителей и как сословие наряду с монетчиками и таможенниками мы встречаем mercatores = купцов, реже лавочников (mercerii). Торговля процветает уже в 11 в. Вместе с торговлей растет и производство таких предметов, как оружие, золотые украшение, меха, сукно, обувь. Города Запада наполняются ремесленниками. В 11-12 вв. не только море и земля дают экспортные товары. Сукно из Партенэ в сер.12 в. везут уже в Испанию и Сев.Францию. В тоже время закладывается крупная суконная промышленность Северозапада, между Парижем и Лиллем. Результатом этой урбанизации стал рост столичных городов Руана, Пуатье, Тулузы до площади 200 га и 20 тыс. жителей, но и средние города, такие как Монпелье, Бордо, Бурж, Тур, Орлеан, Анжер, Кан, Ле Пуи выросли до 10 га и более 10 тыс. жителей, большинство этих городов - старые civitates. Хотя ни один из них не достиг уровня Парижа или больших городов Фландрии, и если даже сеть городов не была столь густой, как между Парижем и Лиллем, то все равно средневековую Францию можно назвать землей городов, прежде всего в районе Луары. Для Франции burgum характерен как тип замкнутого застроенного торгового поселения и ранняя форма средневекового города наряду с расширяющимися civitates. Рост населения и освоение земель уже в кон.11 в. создавали потребность в новых торговых центрах, поддерживали и расширяли торговлю.

В Западной Франции и Испании этот подъем городов продолжается в 11 и далее в 12-13 вв. Волна основания поселений в форме burgum началась уже в 10 в. и происходила в одно и тоже время и сходным образом и в Северной Франции и Южных Нидерландах, от Фландрии до Мааса и Мозеля. Разница заключается в том, что города Запада не смогли стать столь сильными и самостоятельными, как северные, и что здесь было меньше крупных городов, чем в индустриальных районах. Так же, как и на Западе, протекало развитие в Юговосточной Франции, в бассейне Роны от Прованса до Бургундии. Следует признать, что несмотря на региональные отличия, форма и содержание города сохранялись от устья Рейна и до Средиземного моря, и далее за Пиренеями в Испании. Поначалу самостоятельное развитие в Англии после 1066 было тесно связано с французским. В Южной Англии к 1066 существовала густая сеть городов. Центрами были civitates с cives и населением в несколько тысяч. Наряду с ними существовали англосаксонские burga с burgenses. Для них были характерны рынки с купцами и многочисленные горожане. По данным Книги Судного Дня (1086) норманнское завоевание ни в коем случае не нарушило развитие городов, новые boroughs возникают у замков и монастырей. В 12 и 13 вв. развитие продолжалось. В Германии существовали лишь немногие civitates Рейне и Дунае, игравшие ту же роль, что и на юге и западе Европы. Тем большее значение получили новые города, ранней формой здесь был не burgum, а королевский рынок. Новые города Германии в большей степени развились в крупные города.

Юг Франции был страной больших и частых усобиц, с 10 в. служивших толчком для сильного религиозного и церковного движения, стремившегося установить мир, и также способствовавшего развитию городов. Первые меры принял синод в Ле Пуи в 990, затем в Лиможе 997 и Пуатье. В 1021 был заключен миротворческий союз между Корбье и Амьеном, похожие идеи возникали и в Бургундии, с 1036 в районе Роны начинают действовать мировые судьи. Как и в Италии, здесь были тесно связаны между собой экономические, социальные и религиозные движения, что можно почувствовать в решениях епископов и синодов. Так на синоде в Лиможе в 1031 иерархи церкви призвали феодалов отпускать на свободу своих крепостных, что в Италии уже стало свершившимся фактом. Призывы этого рода были возможны потому, что и экономическое развитие в долине Роны делало эти действия выгодными для самих феодалов. В церковной сфере общественная мысль развивалась легче, чем в феодальной системе. Архиепископ Буржа был в 1038 автором решения синода, в соответствии с которым все население старше 15 лет должно было присягать сохранению мира и принимать участие в военном ополчении для его поддержания (городское ополчение для обороны и поддержания порядка). Эти мероприятия по поддержанию порядка с 11 по 13 в. приняли постоянный характер и обозначались термином communia. Мировое движение 11 в., исходившее от церкви, имело социальные черты; его поддерживало беспокойство за тела и жизни безвластного и беззащитного большинства, всех нижних слоев села и города. Оно служило защите и безопасности крестьян, купцов, путешественников и паломников, а также создало первые правовые положения для burghi. Наряду с миром, безопасностью и общим благом оно развивало идеи освобождения от угнетающих связей и повинностей, идею libertas, что означало эмансипацию, но еще не свободу в ее современном смысле.

Аббатство Болью получило от своего основателя графа Фулько Анжуйского (987-1040) все права владения в переданном при этом burgus. Были установлены свобода жителей от трудовых повинностей и их независимость от земли = раскрепощение, свобода burgus защищалась почти так же, как и свобода церкви. Здесь закладываются основы того, что мы называем "гражданской (городской) свободой". Экономически важной была передача в burgus прав рынка и чеканки монеты; на аббата как господина burgus были наложены ограничения на повышение сборов с жителей. Самоуправления habitatores burgenses еще не существовало, т.к. монастырь-хозяин выполнял управленческие функции. Поселение представляло собой замкнутый судебный округ, отделенный от сельской местности.

Смыслом мероприятий виконт Буржа Готфрида, господина этого civitas, по отношению к бургу Св.Урсина (ок.1012) было увеличение свободы и улучшение положения его жителей относительно внешних властей, прежде всего чиновников виконта. Vicus, как называют этот burgus, был поднят до уровня свободного округа, в котором чиновники не имели права требовать сборов; было даровано право убежища и таким образом создан своего рода иммунитет. В городе Бурже с его многочисленными пригородами Св.Урсин также занимал особое положение. Immunitas et libertas (иммунитет и свобода) были также дарованы бургу Св.Иоаны монастыря Сен-Жан-д'Анжели в Аквитании, подчинявшегося графам Анжу, эти права гарантировала графиня Агнес в 1048-50. Большинство жителей были крепостными монастыря, обязанными ему службой, работавшими на него как ремесленники, но они были освобождены от военной повинности. Двумя четвертями burgus располагал аббат лично. Наряду с правом убежища поселение владело правами годового и недельного рынка, посетители которых подлежали защите непосредственно графа. Население состояло из ремесленников и садовников, управление от имени аббата осуществляли prepositus = прево и vicarius = викарий, назначавшиеся из числа жителей. Власть и свобода (то что называлось тогда свободой) оставались еще тесно увязаны друг с другом. Тенденцией было постепенное уравнивание правового и социального положения civitas и burgus, если последний был пригородом, или образования из него собственного правового округа с экономической структурой, если он был самостоятельным поселением. Это выделяло habitatores burgi, burgenses в особую группу. В 11-12 вв. развитие городов выражалось в выделении их в отдельные судебные округи, правах на рынки, защите личности и имущества, праве убежища и экономических привилегиях. Здесь встретились церковная реформа, новое религиозное сознание, новое понимания владения людьми, растущая активность "свободных" людей и формирующаяся воля к совместной общественной работе, что вело к соучастию подвластных в управлении определяемым как "свободный округ" поселением. Экономические интересы ускоряли этот многослойный "прорыв".

Те же тенденции наблюдаются и в salvitates = sauvetes = отмеченных церковным движением по поддержанию мира поселениях на вновь освоенных землях французского Юга и Юго-Запада в 11-12 вв. Феодальные права здесь отступают, характерно право рынков и экономические привилегии. Сначала эти salvitates возникают между Гаронной и Пиренеями вблизи путей паломничества в Сантьяго-де-Кампостелла. Старейший пример – Мако близ Бордо на Жиронде. Герцог Вильгельм Аквитанский в 1027 передал аббатству Сен-Круа в Бордо salvitas Св.Марии с десятиной и всеми правами, островом; судебные права также отошли монастырю. Другой пример из Гаскони – лесное поселение в 1082 немца Ариберта в синьории Ломань. За два года здесь выросло 100 домов. Виконт Ломани Одо даровал новое поселение, названное Ла Рому аббатству Сен-Виктор в Марселе вместе с рынком, таможней, судебными правами защитой и безопасностью = salvitatem et salvacionem для всех жителей, настоящих и будущих. Эти новые поселения своей структурой отчетливо отличались от старых поселений - дворов и хуторов. Они предполагали большую подвижность (сельского) населения, а также новое религиозное сознание и волю сословия феодалов. Положение salvitates во многом соответствовало положению burgi Центральной и Северной Франции и района Луары, однако религиозная составляющая была выражена сильнее, чем в burgi, оборонительные функции также отчетливей. Но и burgi, и salvitates представляли собой модели развития нового права. Возможно на Юге сказывалось влияние испанских образцов 10 в. Но тесные связи между Францией и полуостровом установились лишь в 11 в.; тогдашнее расширение испанских королевств привлекало многих французских рыцарей и прочих людей и вело к увеличению людского потока.

Посмотрим теперь для сравнения на старые поселения - civitatescivitas с собором и поселения у аббатства Сен-Мартиал, в 10 в. защищенном рвом и валом и входившим во владения аббата, лен виконтов в 11-12 вв. Кафедральное и монастырское поселения были отделены друг от друга, но носили одно и тоже название и находились во враждебных отношениях. Монастырское поселение называлось castellum, castrum, burgus; в 1087 его обитатели названы burgenses de castro, а епископского поселения - cives urbis. Но под burgensis понимаются не все жители Лиможа в целом, а лишь одной его части, в зависимости от контекста. Впоследствии монастырское поселение называют chateau, а епископское – cite. Они были разделены в правовом отношении еще в 1792, экономический центр (производство эмалевых и фаянсовых изделий) находился в chateau. Виконт в 1062 передал аббатство реформистскому монастырю Клуни. В строительстве стены после пожара 1123 принимали активное участие горожане, которые уже тогда имели выборных представителей. Последние однако лишь в 1203 упоминаются как consules. В том же 1203 communitas горожан cite = епископского города получил печать и был представлен consules (коллегиальным городским правительством). Развитие самоуправления и ослабление власти над городом аббата и виконта в chateau и епископа в cite кажется происходило согласовано, не вызывая больших конфликтов, даже если напряженность между обоими поселениями не прекращалась.

Другая известная модель, Тур, также демонстрирует разделение поселения на две части: civitas на старом римском форуме и burgus вокруг аббатства Сен-Мартен, который был преобразован в защищенный самостоятельный округ еще Карлом Лысым. Господином civitas был граф. В 10 в. Капетинги соединили должность графа в civitas с обязанностями мирского аббата при монастыре. Поселение вокруг монастыря Сен-Мартен (castrum) в 10 в., как и в Лиможе, отличалось от civitas названием. Шатонеф (Chateauneuf = Новый замок) был густо населен уже в 938. Но уже в 10 в. поселения стали сближаться, пространство между обоими ядрами застраиваться. При вступлении на правление Капеттингов в 987 общее королевское правление исчезло; они сохранили королевское аббатство, но за графство Тур и civitas спорили графы Анжу и Блуа с ленниками графов Ренна. Спор продолжался до тех пор, пока графы Анжу не взяли окончательно верх между 1040 и 1044. Так civitas Тура перешел в 1152-54 под власть английской короны. С 987 при любых сюзеренах управление Шатонеф, cite и suburbium было разделено. В поселении вокруг большого монастыря в 10-11 вв. оседало все больше людей, купцов и менял. В 1098 внутри и вокруг castellum S. Martini существовали как деревянные, так и каменные дома, а также мастерские сукноделов. Графами был построен мост через Луару, в 1113 надзор за строительством осуществляла maioria de ponte. В 12 в. короли передали монастырю еще один burgus, возникший на этом месте. В 11-12 вв. Господином в Шатонеф был король, которого представлял thesaurarius монастыря. Население города, разбогатевшее на паломниках, стремилось к свободе и развило сильное политическое самосознание. В 1122 burgenses rebelles восстали против аббатства. В 1142 король разрешил спор горожан с аббатством из-за налогов на вино в пользу burgenses, даровал им в 1144 даровал им освобождение от налогов и штрафов с их финансовых предприятий, дававших к этому времени уже большую прибыль. В ответ горожане выплатили королю взнос в 30 тыс.шиллингов. Но управление король оставил за монастырем. И в 12 в. граф не имел еще власти в cite. В curia comitis его представителями были prepositus и vicarius civitatis или comitis. Лишь в 1356 оба поселения были обнесены общей стеной и таким образом объединены, феодальная власть доминировала в обоих центрах поселения. Если не принимать во внимание 10 probi homines/iurati, которые короткое время в 1181 управляли городом, горожанам, не смотря на богатство и экономические успехи, не удалось получить от короля и аббата права голоса и добиться самоуправления.

Модель совсем другого рода представляет Дижон, где уже в 9 в. епископ задавал тон как в castrum, так и аббатстве Сен-Бенин и его burgus. В центрах обоих поселений был рынок. В 10 в. господином Дижона был епископ Лангра, стоявший на стороне короля в споре с герцогом Бургундии. Епископ получил от короля права сюзерена в графстве Лангр, епископском городе, а также городе Дижоне, а позднее права графа в Дижоне, Тоннерре, Бар-сюр-Сене и Мемоне. Но как раз из-за власти в важном Дижоне между королем и епископом разгорелся спор после перехода герцогства Бургундского в 1005-6 к королю Роберту II, который отдал его своему младшему сыну и его потомкам. Хотя епископ и сохранил в 11 и 12 в. права на землю, власть в castrum (Сен-Стефан) и burgus Сан-Бенин перешла к королю и соответственно новым герцогам Бургундии из королевского рода, которым в 12 в. были переданы regalis und ducalis iustitia как в burgus, так и старом castrum. После пожара герцог объединил все части города внутри общей стены, включая castrum, аббатство и burgus Сан-Бенин, новый рынок при церкви Св.Марии и еще один burgus, возникший в 11-12 в. между castrum и аббатством. Наряду с правами сюзерена (potestas и dominium) герцог обладал в Дижоне правами землевладельца в части castrum и новом burgus у его стен. В castrum эти права принадлежали также знати (milites), церкви Св.Стефана, собственная церковь епископа Лангр владела землей на Новом рынке у Св.Марии. В зависимости от герцогского представителя, виконта, находился квартал, называемый Vicomte, в castrum. Мы видим множество землевладельцев в одном городском поселении наряду с собственно сюзереном. В 1183 герцог Гуго III даровал Дижону законы Суассона (ad formam communie Suessionis). Настоящего коммунального движения в Бургундии не было. Герцог предоставил самоуправление, поскольку оно высвобождало его чиновников и приносило ему в год 500 марок серебра: сюзерен улучшая свои финансы вводил самоуправление.

Жители и гарнизоны замков (castrum, castellum) назывались castrenses burgi, burga,, civitatenses, castellani, иногда cives, но никогда burgenses. Последние были жителями французских burgi, burga, замкнутых поселений перед стенами civitates и castra, торговых колоний и ремесленных поселков. Между 1007 и 1114 мы встречаем burgenses в Анжу, Сен-Омере, Юи, Камбрэ, Нойоне, Лаоне, Амьене и Валансьене. Епископ Нойона совместно с советом духовных лиц, milites = благородными, вассалами и burgenses учредил коммуну. Можно предположить, что здесь перечислены жители и члены коммуны, при этом burgenses жили в пригороде = suburbium, burgus. Ок.1100 термин burgensis применялся в регионе между Сеной и Маасом, хотя термин burgus встречается во Фландрии и долине Мааса реже. Здесь его заменяет слово portus. Ок.1160 в Кельне как burgensis обозначают настоящих граждан всего города, уже не только жителей пригорода. Обитатели предместий во Франции, на Рейне и Дунае внесли решающий вклад в формирование гражданства, даже если ядра поселений и торговые части были сначала разделены. В Париже торговая колония находилась на правом берегу Сены, рекой был отделен остров cite, окруженный стеной civitas. На Маасе, во Фландрии и Брабанте торговые поселения располагались непосредственно у замка (Намюр, Юи, Динан, Брюгге, Гент, Ипр, Брюссель, Антверпен). И в городах Шампани, Труа и Прованса в 11 в. suburbia были отделены от окруженных стенами резиденций светских и церковных хозяев городов.

Происходило смещение центра тяжести из старых (римских) civitates, в которых жили также mercatores и negotiatores, в burgi у монастырей, так например в Реймсе в укрепленное аббатство Св.Ремигия и его burgus или municipium. В 11 в. vicus mercatorum существовал в civitas Реймса. В Аррасе не civitas = епископский город, а расположенное перед его стенами аббатство Св.Вааста притягивало к себе ремесленников и мастеровых. В Суассоне рыночные площади находились в portus севернее и восточнее civitas, а у аббатства Св.Медарда возник vicus, в котором как крепостные аббатства, а не свободные купцы, жили фламандские перевозчики вина, занимавшиеся своим ремеслом как принудительной работой = servitium.

Следует считать признанным, что феодальные, церковные и военные центры, как и отделенные от них, но не свободные торговые поселения служили основой городов на западе и северо-западе Европы. Из этого вытекает различие общественных структур и особенности при формировании города и горожан между Сеной, Рейном и Эльбой. При этом совместно действовали инициативы сюзерена и горожан, нельзя говорить об освободительном движении в современном смысле, но лишь об ограниченной эмансипации. Существовало большое число несвободных купцов. "Свобода" купцов нуждается в дальнейшем изучении, как и добровольность дальней торговли, двигавшейся караванами, реже одиночками, занимавшихся своим бизнесом по поручению господина.

Наряду с burgum/burgus, salvitates, portus как форма неаграрного поселения стоит vicus/Wik, возможно смесь романской и германской форм, соединившихся во франкском wik. Vicus означает торговую факторию, рыночную улочку внутри поселения, позднее улицу, переулок в городе. Vicus был галло-римской формой торгового места в виде уличного рынка. Как Wiek на севере Европы обозначали поселение купцов. Их жителей называли vicarius или wichmann по аналогии с burgensis или poorter. Галло-римские vici были прежде всего рыночными или ремесленными поселениями с торговыми местами, северные wike – постоялые дворы, склады, места перегрузки для путников и купцов. Они были немногочисленны, отстояли далеко друг от друга. Но франкские wike благодаря росту дельней торговли становились все многочисленнее, они представляли собой относительно нестабильные и недоразвитые поселения рядом с постоянными civitas, например Тилем в дельте Рейна.

В Вердене, важном civitas 10 в., стратегически важном пункте и торговом центре Верхней Лотарингии, крупнейшем рынке рабов Западной Европы, имелся вик на противоположном civitas берегу Мааса, который можно было пересечь по двум мостам. С этого места начиналось судоходство на Маасе. Отсюда велась работорговля с Испанией, также как в Венеции с Левантом. Магдебург, Прага, Регенсбург были промежуточными станциями торговли славянскими рабами между Востоком и Западом. Торговля другими товарами с Испанией увеличивала богатство жителей вика Вердена. Не следует пренебрегать распределительной функцией вика для локального и регионального рынка, для потребления в civitas, где были собор, аббатство Св.Ванна, двор графа. Следует признать, что vicus Вердена не зависел от потребления civitas Верден. Это же справедливо для Гента и его portus, обитатели которого экономически не зависели от аббатств Св.Баво и Св.Петра. Мы читаем о состоянии купца, его собственном корабле, длительных путешествиях. Для этих людей экономическая выгода значила куда больше, чем независимость от сюзерена.

Естественно латинское слово civis длительное время обозначало жителей civitas. Участившееся употребление слов burgenses, urbani (oppidani), отход на второй план слов mercator und negotiator не может объясняться лишь распространением burgus и urbs, но и отражать перемены в экономической и социальной структуре Западной, Центральной и Южной Европы. Старейшие области распространение укрепленных виков и термина burgensis практически совпадают. На основании приведенных примеров нельзя однако делать вывод, что центр распространения имени burgensis, а с ним и развития городов лежал исключительно в регионе между Сеной и Маасом.

Северофранцузские торговые поселения относятся к нач.12 в. Burgensis вытесняет mercator, местные сравнялись с пришлыми, странствующими купцами, а купцы с производителями товаров, ремесленниками, так как и они входят в понятие burgensis. Хотя купцы и остаются ведущим слоем, но burgensis уже обозначает не их род занятий, а сословие "полноправных" неаграрных (или также аграрных) жителей урбанистического поселения. На первый план выступает место жительства, принадлежность к общности. Прежние узлы торговли (вик и рынок) становятся постоянными жилыми поселениями торгово-ремесленного рода, а вместе с тем происходит и развитие городов, срастание старых центров и окруженных стенами или неукрепленных пригородов (burgi, suburbia) в единое целое. Постепенно странствующие торговцы превращаются во владельцев торговых домов, имеющих в городах движимое и недвижимое состояние, превращающееся в капитал, делающий возможным безличное участие в торговых предприятиях в далеких странах, облегчающий операции на своей земле. Другими источниками богатства становятся экспортное производство и земельная рента. Сюда относятся металлопромышленность Динана, Намюра, Юи, суконная промышленность Фландрии.

Viri hereditarii и homines legitimi, встречающийся в 12 в. в Сен-Омере, Генте и др., обозначали потомков первых жителей города, владевших к этому времени землей в portus. Так, когда монахи и вассалы монастырей в результате нападений норманнов оставили Гент, граф Фландрии начал взимать с extranei mercatores земельный сбор, который исчезает в 11 в. в Генте, а в 12 в. и в Брюгге и других Фламандских городах. Землевладельцы стремились откупать выплату сборов. Первым горожанам удавалось сдавать землю в portus в субаренду многочисленным новым жителям при сохранении формальных прав собственности за старыми владельцами. В Турнэ землей в portus владело несколько семей. Богатство первых патрициев Гента состояло не только из наличного капитала, но и городской земельной ренты, землевладения в portus. От патрициев 13 в. они отличались тем, что не имели практически никакой земли за пределами города. Viri hereditarii и homines legitimi - тип новых крупных торговцев, получавших доход не только от дальней торговлей, но ставших оседлыми, укреплявших portus и выкупавших аренду земли. Не только во Фландрии, и в Кельне в 1074 существовали primores civitatis, optimi civitatis существовали еще раньше в Магдебурге и др. местах, хотя не исследовано, достигли ли они к тому времени уровня сословия. В любом случае в новых городах формировался верхний слой, стремившийся вести образ жизни знати, но лишь в отдельных регионах, таких как Фландрия и Сев.Франция, он развился из торговцев-остнователей portus. Следует принимать во внимание milites, младших вассалов и городскую знать, нельзя забывать и ремесленников. То, что viri hereditarii и meliores невозможно исключить как политические силы в развитии города, несомненно. Еще в 12 в. в Генте и Брюгге графу принадлежал не только надзор за рынком, но и его земля, т.к. он сдавал в аренду торговые места. Именно граф в 1151 передал в Сен-Омере в собственность города торговые места и рынок, когда передал ему зал гильдий с относящейся к нему землей и местом, где торговали приезжие купцы.

В торговых поселениях Северо-Запада наряду с viri hereditarii и meliores, разбогатевшими основателями portus, мы встречаем и других богатых и уважаемых купцов, а также ремесленников, кроме того зависимых работников и подручных. В civitates = старых городах жили знать, воины, клирики, купцы и ремесленники, а также зависимый и несвободный люд. Эти элементы в ходе объединения civitas и portus (burgus) постепенно сближались и смешивались. Совместная жизнь требовала правил, особенно в отношении переселенцев из деревни, из ближайших окрестностей. Торговцы в portus несомненно имели свободу перемещения, были ли они свободными, нельзя установить достоверно. Переселенцы были как правило беглыми крепостными, младшими крестьянскими сыновьями, людьми, добровольно ставшими податными церкви или переданными ей господами. Предположительно более старая сельская община дала толчок к формированию общины городской; с полным основанием можно сравнить северофранцузские chartes des commune с chartes de franchises, при этом выясняется, что присяжные братства и присяжный союз в коммуне сохранялись. Конечно же сельская община служила образцом для внутригородских общин (но не городской общины в целом) и городских районных общин (в конкуренции с судебной общиной). Но в городе в целом община развивалась не как совокупность районных общин, но на основе судебной общины, судебным сюзереном которой в Кельне был архиепископ, а в других местах граф. К судебной общине относились горожане Кельна, городской судебный округ, но и территориальное владение сюзерена, в котором действовали iuste consuetudines и leges negotiatorum in Colonia. Самоуправление горожан было подконтрольно сюзерену, бургграф или фогт которого замененялись городским исполнителем, выдвигаемым собранием общины.

Присяжным объединением = coniuratio отдельные общины и городское ядро, или старый город, объединялись в единый город; до этого они двигались лишь параллельно, прежде всего потому, что имели разных сюзеренов, разных владельцев, а следовательно и разные законы, разное по составу и традициям население с разными общественными структурами. Присяжное объединение создавало общий присяжный союз, феодальные отношения отступали, отдельные внутренние общины также отходили в тень, как в вопросах обороны, так и сбора налогов (13 в.). Но coniuratio являлось не толчком к развитию города, а завершением становления сил, объединявших горожан. Однако не следует пренебрегать или недооценивать роль в этом процессе сюзерена города и хозяев его частей. Именно епископ Льежа дал горожанам Юи libertas villae = городские свободы. Юи и Динан - старейшие городские общины.

Комунна = commune во Франции, прежде всего северной, являлась инструментом поддержания мира и таким образом состояла в тесной связи с мировым движением. Городская коммуна развивалась бок о бок с организованным сходным образом епархиальными союзами конца 11 и в 12 в., вероятно они имели общие корни. Возможно инициатива принадлежала архиепископу Буржа Аймону. Во всяком случае Анде из Флери сообщает под 1038, что inermes pauperes (безоружные = зависимые члены нижних слоев) были мобилизованы, чтобы защитить мир и порядок. Народный элемент захватил инициативу и утвердился прежде всего в деревнях. Архиепископ требовал от них признания. Союз решил принудить противников к миру посредством клятвы, этот союз состоял большей частью из жителей епископского города. Сельские и городские жители стояли по одну, а церковь по другую сторону. Ни один элемент не мог взять верх. В Мане (1070) и Нойоне (1108-9) городская commune поддерживалась епископом и его клиром и гарантировалась церковными постановлениями. Но коммуна Камбрэ навлекла на себя гнев епископа, когда в духе 12 в. старалась утвердить первенство мирян в поддержании мира. В 11 в. коммуна была новым словом в деле защиты мира, а этот мир защищали церковные постановления (1070 Ман, 1081 Сан-Квентин, 1110 Лаон), опиравшиеся на клятву графов, епископа, potentes и proceres = представителей высшей знати и духовенства, и milites = вассалы. Также было и в Бурже, где вооруженный народ принудил к клятве земельных феодалов. С нач.12 в. роль феодалов, духовенства, milites становилась все слабее, у них уже не спрашивали разрешения; гарантом мира стал король. Король Людовик VII рассматривал города, в которых существовала коммуна, как свои, королевские города. Развитие нашло завершение при Филиппе II Августе; с этого момента лишь слово короля имеет вес. Но до Людовика VII существовали разные типы коммун, епископские, как в Шалоне, Отуне, Руане, Суассоне, Бурже (до 13 в.), Камбрэ, Бовэ, Амьене или графские, как в Сан-Квентине и Валансьене.

Изначально закон/право и клятва были важнейшими элементами коммуны. В динамичные 11 и 12 вв. мир был формой ограничения, законом для подавления или смягчения насилия и произвола. С самого начала в 989 тремя его основными целями являлись: защита слабых, духовных лиц, монахов, женщин, монахинь, крестьян и прочих pauperes, далее борьба с насилием и наконец иммунитет определенных людей, особая защита для купцов и перемирие в определенные дни недели и года в усобицах и локальных конфликтах. Аймон Буржский включил эти цели в задачи своего союза, мы обнаруживаем их и во всех коммунах. Право городских коммун сосредотачивалось на трех задачах божьего мира, хотя его действие и ограничивалось территорией города, который защищал уже не отдельных горожан, а себя самого. Коммуна стала обязанностью и задачей горожан. Коммунальное движение боролось против произвола, оно не отделяло крепостных от их господ, фиксировало поборы, ограничивало ненавистные обязанности. Она кодифицировала неписаное право обычая, а коммунальное право формировалось как компромисс, гарантировавший защиту личности и имущества. Оно противостояло в равной степени любому насилию, пыталось предотвратить как наказание горожан без суда, так и защитить их от разбоя. Но было бы ошибкой считать, что основной задачей коммуны была защита горожан от сильных мира сего; скорее речь шла о защите горожан от сограждан и чужаков. Коммуна защищает городской округ как оазис мира, ее законы в первую очередь служат миру, она ни в коем случае не покушается на существующие отношения между господами и их поданными, она не хочет революции, максимум – реформ. Ее свобода состоит из набора гарантий для отдельных личностей и собственности горожан, она не является целью сама по себе. Важнейшим способом гарантий коммуны была присяга. В таких городских коммунах как Ман (1070) жители объединялись посредством conspiratio, а в Бовэ в 1099 существовала присяжная коммуна.

Дополнительной гарантией наряду с клятвой служило ополчение, не имевшее наступательных задач. Арбитрами по всем вопросам, затрагивавшим мир коммуны, выступал maire или присяжные в целом. По документальным свидетельствам задачами коммуны были защита жителей и власть порядка и права. Естественно она могла за счет массы своих членов оказывать давление на епископа и сюзерена, избавиться от повинностей, но революционной она не была. Коммуна служила в первую очередь pauperes inermes = безоружным, безвластным людям нижнего и среднего слоя. Она - первое местом представительства городской общины, она сама выбирала судей для поддержания права. И городские магистраты постепенно стали представлять коммуну и город перед королем, епископом, графом.